Социал-дарвинизм против коммунизма

Универсальный Закон Природы: существо, недостаточно энергичное, чтобы бороться за своё существование, должно погибнуть. Такая формулировка принадлежит Герберту Спенсеру, ярчайшему представителю социал-дарвинизма. Социал-дарвинизм объясняет эволюцию общественной жизни биологическими принципами естественного отбора и борьбы за существование, подчёркивая роль конфликтов в общественном развитии.

К сожалению, идеи социал-дарвинизма были сильно извращены расистами и милитаристами. Возможно, поэтому у социалистов этот термин является ругательным. А может быть потому, что переложение теории эволюционного развития в результате приспособления на закономерности человеческого взаимодействия доказывает утопичность многих коммунистических идей. Поскольку в современном, поражённом социалистическими идеями обществе социал-дарвинизм признаётся ересью, он из области гуманитарных наук исчез, успешно мимикрировав под естественно-научную социобиологию. А идеи, на которых основывался социал-дарвинизм, продолжают развиваться и получать всё большую доказательную базу.

Рассмотрим три идеальных модели общества: этат-коммунистическое (социалистическое), анархо-коммунистическое (леволибертарное), анархо-капиталистическое (праволибертарное)

Высшая ценность этат-коммунизма — равенство, высшая цель — благополучие всего общества. Благополучие общества при этат-коммунизме зависит от эффективности планирования и контроля. Всё зависит от того, справляется «специалист»* или нет. И смогла ли система подчинить всех и каждого решениям «специалиста». Конечно, при коммунизме все специалисты компетентны, честны и трудятся на благо общества. Правда, никто не говорит, откуда берётся эта порода честных специалистов.

Высшая ценность анархо-коммунизма — братство. Это такая комбинация свободы и равенства. Братство при анархо-коммунизме зависит от честности каждого отдельного члена: есть ли братство, или всё портит какая-то крыса. Опять же, для этого нужны особые люди — люди будущего, честные строители коммунизма.

Высшая ценность анархо-капитализма — свобода. Без поправки на равенство. Равенство можно отметать как в принципе недостижимое или отложить на потом как достижимое в очень далёкой перспективе. На первый план выходит свобода. Благополучие каждого при свободном рынке зависит от каждого. Если человек хочет, он может стать счастливейшим человеком на планете. Если хочет, он может лежать на диване и ругать капиталистов. Судьба человека зависит от человека.

Кто, с точки зрения тезиса «выживает самый приспособленный», гарантированно выживает в каждом из вариантов?

При этат-коммунизме есть «компетентные специалисты» и есть быдло народ, которым специалисты управляют. Чтобы стать специалистом, нужно уметь доказать, что ты компетентен. Да, не обязательно быть компетентным, хотя если ты совсем дурак, это будет заметно сразу. Главное — убедительно доказать свою компетентность при «конкуренции идей» — иначе, борьбе за власть. Едва власть достигнута, удержать её легче — ведь ты признанный компетентый специалист, значит, тебе виднее. Ты победил, значит твои конкуренты ничем не лучше тебя. Ты специалист и тебе, как специалисту, виднее, что эти конкуренты вовсе не за всеобщее благо ратуют — они просто хотят занять твоё место, а,значит, они враги общего блага и всего народа. Можно отправить их принудительно трудится — а где именно, ты, как специалист, подскажешь. Особо опасных нужно будет расстрелять — увы, это необходимо для общего блага.

Если же тебе не удалось стать специалистом, то у тебя три способа выжить. Первый — бежать как можно дальше от этого общества. Но это не приспособление к обществу, это добровольное самоизгнание, поэтому этот вариант рассматривать не станем. Второй вариант — послушно исполнять волю специалиста. Иначе же расстреляют. Однако, если специалист слишком хорошо делал вид, что эффективен- в том смысле, что прослыл специалистом будучи круглым дураком, то общий уровень жизни будет падать слишком быстро, чтобы второй вариант можно было назвать иначе чем выживанием. Наиболее эффективным способом станет третий — собственно, приспособление. Умение там, где для выживания требуется нарушить волю специалиста, нарушать её так, чтобы не попасться и не быть расстрелянным. Иначе говоря — воровать, давать взятки и не палиться.

Что до постепенного отмирания государства, то оно происходит одновременно с вымиранием общества. Безработица одновременно с нехваткой толковых специалистов, сжигание зерна при всеобщем голоде, производство резиновых сапог только ради производства — чтобы эти никому не нужные сапоги годами лежали на складе.

Примерно так оно и было в советской России и других странах соцлагеря. Наиболее приспособленные либо тепло гнездились во власти, либо тихонько проворачивали маленькие дела: коррупцию и чёрный полусвободный рынок. Остальных ссылали, расстреливали, либо они сами сбегали от всеобщего равенства.

Можно сказать, что в таком обществе гарантированно выживет а)»компетентный специалист» и б)жулик и вор, но даже у них нет никаких гарантий выживания — если не изменится устройство этого общества, оно просто погибнет.

При анархо-коммунизме человек человеку брат и сотрудник в строительстве свободного общества. С каждого по возможности каждому по потребности. В отличие от этат-коммунизма, никаких «специалистов» нет — каждый волен поступать так, как ему захочется. Конечно, всем хочется благополучия. Благополучия для всех и в первую очередь для себя — природу человека никто не отменял. Каждый может найти работу по нраву, каждый получает то, в чём ощущает потребность.

Если человек хочет работать, он работает, причём в полном соответствии со своими возможностями: хочет и может — занимается свободным творчеством, хочет и может — организует людей на крупные проекты. Хочет но не может — занимается чем по проще: табуретки колотит, ботинки подшивает. Не хочет, значит, не может. Потому что может только если захочет. Ну или раз не может, значит, не может. Никто же заставлять не будет. Всё равно для общего же блага. Отдохнёт, подумает, поймёт, что это ему же нужно — пойдёт работать. А пока никто заставлять не будет. Здесь надсмотрщиков над рабами нет, здесь свобода.

Если человеку что-то нужно, он это получает. Хочет поесть — идёт на продуктовый склад, или напрямую на хлебзавод, на ферму, ещё куда. Хочет стул, присесть, отдохнуть после работы, просит плотника, тот ему сколотит. А вообще, он же коммунист, человек будущего. Может и сам огород завести и стул сам сколотить может. Мастер хоть куда, золотые руки. Ему ничего от общества не надо,у него всё есть. А кому-то надо. Ну, есть потребность. Торт сливочно-творожный каждый день — есть такая потребность. Стул резной, стол из красного дерева, машину спортивную, айфон 5 — есть потребность. Бери, конечно, раз надо — у нас взаимопомощь, сегодня я тебе помог, завтра ты мне. Нет, не нужно денег, доказывающих, что ты честно трудился и заработал на свои потребности. Мы тебе верим, ты трудяга, один из нас. Да и даже если лодырь — всё равно бери. Здесь не смотрят, кто ты. Здесь равенство.

Кто выживает в таком обществе? Тот, кто честно трудится на благо себя и других? Или тот, кто живёт по принципу «кто не работает, тот ест»?

Наиболее приспособленный: Тот, кто отдаёт меньше, а получает больше. Зачем работать. если всё бесплатное? А, стыдно быть лодырем? Ну, значит, выживает бессовестный, кому не стыдно. Честный трудится как вол, но ничего для себя не требует — другим нужнее, а он скромный! Так и погибает в нищете. Нечестный нихрена не делает: он не может, у него обстоятельства, у него нет возможностей — но всё время требует: ему нужно, у него обстоятельства, у него есть потребности. И живёт как царь. В результате честные вымирают, а нечестные лодыри плодятся и размножаются.

Более того, такая схема объясняет многие явления и при этат-коммунизме. Ведь там на словах было тоже самое, что анархо-коммунисты мечают воплотить на деле.. Там выживает тот, кто может нарушать закон не попадаясь. Честный работяга закон нарушать не может — специалисту виднее, а он не специалист, ему думать не разрешается. А нечестный закон нарушает, может даже не потому, что он нечестный, а потому что жить хочется. Поэтому даже существование надсмотрщиков не спасает ситуацию.

Хорошим решением могла бы быть круговая порука. Когда честные видят, что нечестные не работают и жалуются надсмотрщикам. Можно, конечно, самим вломить по первое число, но нельзя — честные так не делают, они против насилия над своими братьями. Свобода же, равенство, братство. Но нечестные говорят, что стучать начальству тоже нельзя — опять же, свобода, равенство, братство. Своих сдавать. Настоящие братья так не поступают. «Как же тогда бороться с тобой, гад?» — спросит в отчаянии честный. «Ну, воспитывай меня, обучай. А вообще, меня поздно перевоспитывать, такой вот я. сам страдаю. Ты лучше детей своих воспитывай, чтобы они не стали таким, как я». И мы приходим к милому культу учителя и воспитателя, проблемам воспитания молодёжи, комсомолу и пионерам, переносу государственного тоталитаризма на школу, где те же процессы начинают протекать в более раннем возрасте, ускоряя нравственное разложение общества.

В результате честные всё равно вымирают, а нечестные процветают. И когда остаются одни нечестные, круговая порука начинает действовать в обратную сторону: один нечестный покрывает другого, чтобы тот покрывал его. «Специалисты» и надсмотрщики, которые набираются из того же теста, что и все остальные люди, начинают сами покрывать преступников, лодырей, негодяев — потому что сами остались только негодяи и преступники. Все сражаются за статус кво — лишь бы не спалиться перед самими собой, что честных трудяг давно не осталось и никто ничего уже не производит, лишь проедает остатки, надеясь на какое-то коммунистическое чудо.

А при чём здесь «социал-дарвинизм», спросите вы? А при том, что он утверждает, что правило «кто не работает — тот не ест» — это Закон Природы. А в коммунистических обществах это правило искусственно отменяется и заменяется на «кто не работает — тот ест». Но закон продолжает работать независимо от воли людей и в результате правило «кто не работает — тот не ест» действует не на каждого индивида по отдельности, а на всё общество в целом: в нём больше никто не работает и никто не ест.

Безусловно, социал-дарвинизм, в таком виде, как он развивался в XIX веке (до того, как он стал социобиологией), много объяснить в этой ситуации не сможет. Ведь негодяи не считают себя негодяями. Многие честно считают, что они не могут и что им нужно, поэтому никакая порука на них не действует. Отдельные личности совершают трудовые и военные подвиги. Честные и трудолюбивые вымирают не так стремительно — они сбиваются в кучи и выживают за счёт кооперации и взаимопомощи. Однако это всё вполне биологические явления, социальные инстинкты. Та же круговая порука — это тоже форма кооперации, только основывающаяся на инстинкте самосохранения. Круговая порука, направленная на выявление и ограничение нечестных лентяев, позволяет продержаться всему обществу. Круговая порука, направленная на сохранение статуса-кво — это баланс действия инстинкта самосохранения каждого отдельного негодяя. Это всё объясняется положениями обычного дарвинизма и современной социальной биологии.

Таким образом, естественно научные принципы доказывают утопичность коммунистических теорий. Коммунизм возможен лишь при выведении особой породы человека, «человека коммунистического», на которого не распространяются биологические и социальные законы. В тоже время, коммунизм призван такого человека воспитать. Но нельзя построить коммунизм в какой-либо форме при существовании какого-либо иного человеческого вида. Вымирание Homo Sapiens — необходимое условие и естетвенное следствие коммунизма.

Анархо-капитализм блестяще справляется с этой проблемой, не пытаясь бороться с эгоизмом отдельных людей, а используя естественный эгоизм на благо всех людей. Капитализм не пытается спасти тех, кто ничего не хочет делать для своего спасения. Напротив, при свободном рынке честный трудящийся человек является наиболее приспособленным, тогда как нечестный лентяй естественным образом вымирает, как наименее приспособленный вид. Таким образом, не имея цели воспитать особый вид человека, именно к этому может привести свободный рынок. Однако, анархо-капитализм в современном обществе ещё не был реализован в полной мере, поэтому иждивенцы и лентяи продолжают существовать и бороться за выживание.

Подробнее об эволюции человека в условиях свободного рынка я расскажу здесь.

_____________________________

*Компетентный специалист — такой термин использовал мой оппонент, описывая идеальную коммунистическую систему, которую он в последствии охарактеризовал как свободу и анархо-коммунизм. По функциям он соответствует чиновнику определённого ведомства. Например, компетентный эколог должен решать проблемы защиты окружающей среды в стране или во всём мире. Компетентным специалистом становится тот, кто выиграл в «конкуренции идей» — смог доказать остальным членам общества, что именно он способен решать проблемы в своей области: у него достаточно знаний и опыта, либо оппоненты не могут с ним сравниться. Общество должно осуществлять контроль за деятельностью специалиста, а другие специалисты по мере необходимости критиковать его деятельность и предлагать альтернативные идеи. На вопрос, чем такая система отличается от государства, оппонент утверждает, что при капиталистическом государстве чиновники преследуют корыстные цели, а предлагаемая им система направлена на благо каждого и всех вместе.

Такие разные анархисты

В предыдущей статье я упомянул о двух противоположных течениях анархистской мысли, дав им символические характеристики. Правый анархизм я окрестил сторонниками денег, а левый — сторонниками коммун. Почему так и в чём заключается их конфликт?

Как я уже упоминал, социалисты и анархо-коммунисты предлагали(ют) одно и то же устройство общества: мир без государственного принуждения и господства капитала, добровольные объединения трудящихся для совместного труда и творчества, коллективное принятие решений с учётом мнений всех членов общества, и так далее. Отличие  между ними заключается в методах достижения желаемого результата. Социалисты предлагали начать с отмены частной собственности, а государство в дальнейшем отпадёт за ненадобностью. Анархисты же рассудили, что государство сам собой никуда не отпадёт и свою власть не отдаст, следовательно, начинать нужно с него.

А вот по поводу того, почему и как избавляться от государства, и что, собственно, делать потом, мнения разделились.

Большинство левых анархистов призывают к революции и принуждению общества к отказу от института государства вплоть до физического уничтожения чиновников и зданий, в которых располагаются органы госуправления. Более сдержанные мыслители предлагают использовать профсоюзы как революционные организации (анархо-синдикализм) или сразу создавать альтернативное общество, которое бы вытеснило власть государства и капитала: сквотирование пустующих зданий, создание «свободных рынков» (безденежный обмен), DIY-музыка и литература (самиздат), низовая самоорганизация и гражданское неповиновение.

Коллективисты предлагают отказаться от неё и создать общинную, общественную собственность или отказаться от такого понятия вообще. Труд должен быть совместным, как в семье или современных организациях (только без директоров). Воспитанием и обучением детей должны, как и в старь, заниматься родители, благо развитие информационных технологий расширили возможности самостоятельного обучения до бесконечности. Защита от посягательств внешних и внутренних врагов и преступников, если такие останутся, обеспечивается добровольными ополченцами, дружинниками. Общие вопросы должны решаться общим обсуждением, не исключено голосование и другие прелести прямой демократии.

Впрочем, помимо коллективной жизни в общине, возможно и индивидуальное существование — например, в сельской местности, на самообеспечении, кормиться с земли. Однако, чтобы индивид мог спокойно кормиться с этой земли, должен существовать институт частной собственности, иначе не избежать ему набегов от других свободных индивидов и не видать своего урожая.

Проблема левых анархистов в том, что они стремятся сразу перескочить в коммунизм, решая обе проблемы сразу: государственное насилие и господство капитала. Они хотят сразу построить коммунизм, бесплатно трудиться и жить в коммунах под защитой народных дружин. С точки зрения как анархо-капиталистов, так и простых обывателей, это выглядит очень дико и инфантильно.

Правые анархисты в этом вопросе более последовательны. Анархо-капиталисты своей целью ставят прежде всего низвержение государства. Но исчезновение государства не означает исчезновение капитала, бизнеса, в том числе, корпораций различных размеров. Функции, которые выполняет государство в нашем мире, с точки зрения правых анархистов и либертарианцев, очень важны. Однако государство является монополией по реализации этих функций, что приводит к известным последствиям: монополистский уровень цен на услуги, низкое качество их исполнения, низкая эффективность управления и очень медленное развитие. В анархо-капиталистической модели общества функции государства выполняют частные компании. Платные здравоохранение и образование уже сейчас существуют и предоставляют несравнимо более высокий уровень качества, чем государственные предприятия. Функцию социального и пенсионного обеспечения государство уже отдаёт — негосударственным пенсионным фондам и страховым компаниям. Если страховые компании объединить с частными охранными предприятиями, то мы получим модель «минимального государства», которое вместо налогов собирает страховые взносы или оплату услуг по защите прав.

Некоторые правые анархисты и радикальные либертарианцы видят разрушение государства как естественный процесс, наступление которого — лишь вопрос времени. Другие пытаются подтолкнуть его через либеральные и либертарные реформы — децентрализация и развитие федерализма, дерегулирование и приватизация, развитие свободного рынка и конкуренции. Ну есть и те, кто призывают к гражданскому неповиновению, уходу от уплаты налогов.

У индивидуалистов место государства-монополиста займут его конкурирующие версии. Их называют по-разному: «охранные службы», «страховые компании», «провайдеры сотовой государственности», и так далее. В таком мире нет места демократии, даже прямой, здесь каждый за себя решает сам, голосуя рублём, выбирая ту или иную компанию, которая будет проводить определённую политику по отношению к своим членам и к другим компаниям. Голосовать рублём можно за школы и клиники, дающие лучшее образование и заботу о здоровье. Можно даже выбирать поставщиков газа, электричества, воды, телефонной связи, почтовых и транспортных услуг — в отсутствие государственного лицензирования «естественные» монополии окажутся вовсе не естественными и даже на железной дороге появится множество мелких фирм, предоставляющих те же услуги, что и государственная ж/д монополия, только за меньшие деньги и с лучшим качеством.

Возвращаясь к идее о самообеспечении, можно сказать, что и в таком мире можно жить без денег, питаясь исключительно со своего огорода, защищая свои права собственности личным оружием. Но разумнее всего часть урожая продавать, а вырученные деньги отдавать в виде налога страхового взноса какому-нибудь мини-государству.

С точки зрения социалистов и анархо-коммунистов, позиция правых анархистов является неполной, урезанной, трусливой — вместо радикального переустройства мира предлагается лишь косметический ремонт — ведь сохраняется частная собственность и эксплуатация работника капиталистом (пусть в либертарианском мире она и добровольная — это всё равно эксплуатация). Вместо уничтожения одного государства, их создаётся несколько. Власть добровольно передаётся корпорациям.

Лично я вижу наиболее реалистичным такой сценарий: социальное государство -> либеральное государство -> либертарное (минархистское) минимальное государство -> либертарное анархо-капиталистическое общество -> (анархо-)коммунизм. Анархо-коммунисты предпочитают сразу перескочить из точки А в точку Б минуя дорогу, что, на мой пессимистичный взгляд, довольно наивно.

Upd.: Под реалистичным сценарием я подразумеваю порядок смены общественного строя, но имею ввиду разные промежутки времени и число промежуточных форм. В частности, я имею ввиду, что коммунизм возможен не раньше уничтожения государства и перехода к либертарному обществу.  А что должно произойти, чтобы основанное на господстве частной собственности общество вдруг стало коммунистически антикапиталистическим, и каким путём будет происходить такой переход — этого я сказать не могу.

Современное социальное государство пенсионного обеспечения, доказав свою несостоятельность, в результате реформ превращается в правовое государство свободного рынка, затем, например ради снижения затрат (при тех же налогах), приватизирует часть своих функций. С этого момента общество или само катится в анархию или его подталкивают туда либертарии и анархисты, государство-монополиста так или иначе ликвидируют (разгневанные массы/заинтересованные элиты) и на сцену вступают конкурентоспособные сетевые мини-государства и наступает анархо-капитализм. И уже в дальнейшем, когда общество будет более готово (чем сейчас) отказаться от частной собственности и денежного обмена, может наступить коммунизм, хотя не обязательно в той форме, как её видят современные анархисты.

В общем, камнем преткновения между анархистами является вопрос о собственности. Впрочем, более глубинные причины возникновения различных предпочтений в этом вопросе можно искать в психологии. И хотя анархист всегда против государства, он не обязательно против коллектива. Но он в первую очередь за личность, чьи интересы государство редко когда по-настоящему защищает.