Бросай кольцо и фильм закончится

Убив дракона, сам становишься драконом.

Дракон охраняет несметные сокровища — сокровища, созданные и накопленные кем-то, не драконом. Но дракон отнял их у законного владельца, а то и съел беднягу. А ещё он иногда вылезает из своей пещеры (или это замок?) и крадёт скот или красивых девственниц. Дракона можно убить — он силён, но не бессмертен. Но мало кто хочет этим заниматься? Зачем? Ну, крадёт он у нас по корове в месяц, больше же не берёт — зачем злить?

Хотя всегда найдётся тот, кто таким положением недоволен — он или сам убъёт дракона или подымет остальных на революции против тирании крылатой твари. Однако даже если ему удаётся победить чудовище, ему не удаётся победить  царящий в головах людей закон: в пещере должен быть дракон.

При монархии сокровища принадлежат одной династии драконов, пещера переходит от отца к сыну, пока какой-нибудь наглец не прервёт династию. При республике драконов выбирают жители окрестных деревень — они, конечно, стараются выбрать такого, чтобы требовал поменьше девственниц, но и не пускал чужих драконов или рыцарей соседних государств.

Никто не может представить жизни без дракона.

Поэтому никто не любит охотников за драконами. Зачем они вообще лезут в эту пещеру?

Если ты охотишься за сокровищем, то ты изначально мало чем отличаешься от дракона. Но есть честные храбрецы, которые только хотят убить чудовище, которое разоряет их родные земли. Но тогда они не знают, что делать с богатствами. Конечно, можно раздать их беднякам, но.. стоит ли? Ты столько трудился, рисковал жизнью, чтобы убить змея, разве ты не должен быть награждён? А даже если тебе всё сокровище не нужно — разве будет разумно просто выбросить его на ветер? Может, стоит распорядиться им рационально, составить план, назначить ответственных. Даже если в конечном счёте все эти сокровища принадлежат простым людям — хотя бы в качестве платы за съеденных коров и девственниц — нужно сперва научить этих людей принципам добра и справедливости, а так же простым навыкам управления финансами. Чтобы они не пропили всё в первый же день или не потратили богатства во зло другим, а применили их разумным образом. Ну и так далее. Даже имея исключительно благие намерения, наш герой, снедаемый сомнениями, временно поселяется в пещере. Он использует богатства ради общего блага. И он ждёт, пока люди не станут лучше, чем они есть, потому что этим людям нужен дракон. Временно. Он и не замечает, как сам на самом деле становится драконом — уже навсегда — и как со всех концов света к его пещере тянутся новые герои, желающие победить зверя.

Конечно, он может убить дракона и тут же уйти из пещеры. Однако велика вероятность, что её займёт кто-то другой.

Каков же ответ? Как остановить появление новых драконов? Основанные на архетипе убил-дракона-стал-драконом мифы, сказки и легенды, как правило, не подсказывают выхода из этого замкнутого круга.

Но такую подсказку всё же можно найти одной популярной сказке с похожими мотивами. Создатель этого произведения не любил каких бы то ни было аллегорий и я не берусь рассуждать о его политических взглядах. Но часто автор вкладывает в своё произведение больше смысла, чем намеревался и чем больше смыслов в нём можно найти, тем больше его «срок годности» (а речь пойдёт о шедевре современной английской литературы).

Есть кольцо. Оно даёт обладателю великую власть. Эта власть может быть использована для великих дел и для мелких, осознанно и совершенно нечаянно. Обладатель может использовать эту власть на благо — накормить голодных, исцелить больных. Он может использовать его во зло. Это кольцо изначально создавалось для того, чтобы творить зло. И, несмотря на все старания и самоконтроль, оно в конечном счёте захватывает разум хозяина. В отличие, от сокровищ дракона, это кольцо символизирует не богатство, а власть, в том числе, власть государственную.

Толкиен, совсем не имея ввиду политику и государство или что либо подобное, описал единственно верный метод обращения с государственной властью, попади она в руки честного человека: сбросить её в кипящую магму — и дело с концом. Всё, что было сказано им относительно Кольца Всевластия, насколько могущественно оно, о возможности использовать его во зло и во благо и о его тлетворном влиянии на обладателя — всё тоже самое применимо и к государственной власти. Да, государство действительно может служить добру и справедливости. Да, к власти действительно могут прийти честные люди, которые не будут пользоваться властью в корыстных целях. Но какова вероятность такого исхода? И сколько времени пройдёт, прежде чем честный человек с благими намерениями превратится в алчного дракона?

К сожалению, в книгах профессора нет наглядного примера развращения мудрого человека властью — мудрые предпочитают даже не прикасаться к кольцу. Голлум — это маленький человечек, развращённый кольцом скорее как сокровищем наподобие тех, что охраняют драконы — истинной силы кольца он не знал. Косвенно таким примером можно считать Сарумана, хотя сам он кольцом никогда не обладал и его предательство не может считаться образцовым превращением в дракона. Тем не менее, на протяжении всего «Властелина колец» автор предостерегает читателя: кольцо обладает огромной силой, но как бы ни был силён соблазн этой силой воспользоваться, её источник лежит в зле и лишь к злу может принести эта сила.

Но самым ценным являются не опасения и предостережения автора по поводу кольца, а совет по правильному его применению: бросить в жерло вулкана Ородруин, где оно было выковано.

История человечества революцию за революцией демонстрирует, как смена правителей не меняет суть власти; что без разницы, захватил ли тиран власть силой, получил в наследство или был избран демократическим большинством; и даже не имеет значения, правит ли он ежовыми рукавицами или целует детей в живот. Добрый или злой, дракон — это всегда дракон, и он всегда будет питаться племенными быками и красивыми девственницами. Поэтому так важно не только и не столько убить дракона, но и разрушить волшебную пещеру с проклятыми сокровищами и следить за тем, чтобы в округе не возникало подобных пещер и никто не позволял себе грабить и убивать. А дракона не обязательно даже убивать — во-первых, с живым драконом не получится завладеть сокровищами и будет сложнее самому стать драконом; а во-вторых, дракон, которому не дают грабить@убивать, вскоре сам умрёт от голода. Главное — уничтожить кольцо всевластия пещеру и проклятые сокровища.

Ведь иначе, убив дракона, сам станешь драконом.

А тогда зачем ты вообще полез в эту пещеру?

Реклама

Капитализм и эволюция

Продолжение темы.

Анархо-капитализм — это свободный разгул безграничного социал-дарвинизма, если бы научные гипотезы и теории спрашивали у кого разрешения, а их действие могло быть ограничено человеческой волей. Выживание сильнейшего и приспособленного здесь возведено в принцип. Единственное отличие от совершенно диких джунглей — анархо-капитализм предусматривает частную собственность. Это очень важный пункт, ведь именно частная собственность, столь ненавистная коммунистами, успешно решает большинство конфликтов. Но этот исключительно правовой момент, я рассмотрю отдельно, сейчас же речь идёт о социально-экономичских процессах.

Главный принцип анархо-капитализма — свобода. Равенство признаётся как недостижимый идеал, а учитывая ужасы коммунизма — как антиидеал. Единственное, в чём люди равны — каждый обладает полным правом на себя и свой труд. Этоправовое равенство возможностей, а не экономическое и культурно-идеологическое равенство результатов.

Здесь нет компетентных специалистов, которые бы решали за тебя, что и как делать. Нет братьев по коммуне, которые кормили бы тебя и одевали просто за то, что ты их брат. Есть только ты, твои возможности и потребности.

Кто гарантированно выживает в таком обществе? Как здесь выживать?

Самый примитивный вариант — кормиться собственным трудом буквально. Имея изначально или заработав на рынке труда собственный участок, выращивать на нём пищу, построить жильё, организовать комфорт, общаться с соседями, самостоятельно познавать мир и себя, заниматься простым, но занятным творчеством. Таким образом человек реализовывал свои потребности и до существования денег и после, если не хотел или не умел деньгами пользоваться. Здесь выживает тот, кто может организовать эту систему наилучшим образом.

Безденежный, а потом денежный обмен привели к разделению труда — каждый занимается тем, что умеет лучше всего и обменивает результаты своего эффективного труда на результаты чужого эффективного труда. Это гораздо продуктивнее изолированного подсобного хозяйства, поэтому люди, освоившие такой обмен, гораздо лучше приспособлены и имеют более высокие шансы на выживание.

При этом, для того, чтобы удовлетворять свои потребности нужно хорошо удовлетворять чужие. Никто не купит у сапожника сапоги, если они сделаны абы как и рвутся в первый же день. А если никто не купит у него сапоги, сапожник, не имея денег, не сможет купить себе штаны или рубашку и его потребности не будут удовлетворены. Он даже еды купить не сможет и просто умрёт от голода.

Впрочем, если это единственный сапожник, то, раз нет сапог лучше, то люди будут вынуждены покупать плохие сапоги, пока кто-то не научится делать их сам с гораздо более высоким уровнем качества. Тогда первый сапожник либо растеряет всех клиентов, либо будет вынужден делать сапоги лучшего качества. Тот, кто делает плохо, голодает — пирует тот, кто делает хорошо.

Это утрированный, но доступный пример, иллюстрирующий как удовлетворение потребностей других людей обеспечивает индивиду условия для выживания в условиях конкуренции. А также то, чем плохо отсутствие конкуренции. которой так почему-то боятся социалисты.

Наиболее приспособленный в данном случае — тот, кто наиболее эффективно удовлетворяет существующие потребности других людей.

При этом, чем выше потребность в иерархии потребностей, тем сложнее её удовлетворить, выше риск ошибки, но также выше и награда. Если человек способен удовлетворять базовые потребности в еде, у него всегда найдутся клиенты, у него всегда будет стабильная прибыль. Потребности в общении и причастности удовлетворить сложнее, так же сложно их оценить — в тоже время, их невозможно удовлетворить самому, без участия других людей. Как правило, на удовлетворение этих потребностей, человек тратит самое ценное — своё время, свою свободу и иногда саму жизнь. Потребности в самоопределении, самоутверждении, саморазвитии и самореализации, наоборот, человек может удовлетворить только самостоятельно, о чём и говорит приставка «сам». Однако создание условий для их удовлетворения тоже может оказаться весьма востребованной услугой.

И именно за удовлетворение потребностей выше базовых часто ругают капитализм. Самые базовые — еда, жильё, безопасность, комфорт — индустриальное общество удовлетворяет настолько эффективно, что всё у большего числа людей возникает острое ощущение необходимости удовлетворения более высоких потребностей. Развитие интернета и социальных сетей всего-навсего удовлетворяют потребности в общении и самоутверждении. Бум молодёжных субкультур — следствие удовлетворения потребности в причастности и самоутверждении. А консьюмеризм и шопоголизм — такая форма самореализации и творчества. Субкультурщик с помощью вещей даёт знать о своих взглядах и ищет единомышленников, а взрослый шопоголик творчески создаёт образ самого себя. Более того, значение имеет и то, что и где ты ешь, как работаешь, где отдыхаешь. Вещи перестали удовлетворять только базовые, физические потребности и те, кто понял это, зарабатывают больше тех, до кого ещё не дошло.

К таким условиям успешно приспосабливается тот, кто умеет определять и удовлетворять не только базовые, но и социальные потребности людей. Можно занять нишу удовлетворения базовых потребностей, производя хлеб. Можно при этом удовлетворять потребность в причастности и самоопределении, изготавливая хлеб по французским рецептам — это более рисковое, но более прибыльное занятие: если не угадал с модой, ты продаёшь просто вкусный хлеб, если угадал, то ты позволяешь людям почувствовать себя жителями Парижа. Удовлетворять социальные потребности без удовлетворения базовых ещё сложнее и рискованнее — в случае ошибки, ты производишь никому не нужное ничего. Для того, чтобы снизить риск, нужно понимать, чего хотят люди.

Таким образом, наиболее приспособленным является тот, кто понимает, чего хотят люди и удовлетворяет эти потребности.

Так появляется маркетинг — наука рынке, изучающая потребности людей и способы их удовлетворения. Именно этим и занимается маркетолог — пытается понять, чего именно хотят люди, и как удовлетворять их потребности своим товаром. Плохой маркетолог просто угадывает, часто основываясь на своих собственных потребностях. Хороший — знает клиентов лучше, чем самого себя. Лучше. чем они сами себя знают. Одна из основных функций маркетинга — прогнозирование спроса, определение того, какие потребности ещё не оформились в сознании людей. Другая, наиболее известная и критикуемая социалистами — стимулирование спроса, оформление в виде предложения удовлетворения той потребности, которая ещё не осознаётся людьми. Это не навязывание ненужного продукта — такая стратегия неэффективна, о чём скажу ниже. Чаще всего, если человек покупает то, что ему не нужно — это означает, что человек не знает, удовлетворению какой его потребности служит эта покупка. Однако сам факт покупки говорит о том, что эта покупка ему была нужна, а потребность существует, но сам человек её ещё не осознал и не сформулировал.

Стимулирование сбыта также связано с рекламой и PR, другими ненавистными для социалистов, хотя и для многих других людей, аспектами маркетинга. В обществе с высоким технологическим, культурным и правовым уровнем развития, где каждый может заниматься практически любым делом, мало просто что-то производить, нужно ещё дать о себе знать. Ты не сможешь участвовать в обмене трудом, если о тебе никто не знает. Никто не сможет воспользоваться твоим трудом в обмен на свой, если он даже не знает о такой возможности. То есть здесь ситуация обратная — люди знают о своих потребностях, но не видят способа их удовлетворить.

При этом, просто угадывать недостаточно. В самом начале мы рассмотрели пример с херовым сапожником, чьи сапоги никому не нужны. Но хорошо разрекламированный сапожник сможет продавать даже весьма хреновые сапоги. Почему это происходит? Вернёмся назад, почему плохие сапоги никто не купит? Потому что есть сапоги лучше. А почему разрекламированные сапоги кто-то покупает? Потому что они не знают, что есть сапоги лучше. Но хорошую рекламу плохих сапог видят и другие сапожники. Поэтому в отсутствие каких-либо искусственных барьеров, очень скоро другие сапожники тоже начнут применять рекламные ходы и технологии конкурента. Конечно, если он был первым, плохой сапожник успел что-то заработать, пока не успели остальные. Но что именно он получил? Немного незаслуженных денег и плохую репутацию, ведь тот, кто купил у него плохие сапоги больше ничего не купит, да ещё и всем друзьям отсоветует покупать. В результате либо он много ресурсов будет тратить на восстановление репутации (гораздо больше, чем обычно тратится на поддержание хорошей), либо будет проворачивать свои махинации (если ничего кроме махинаций он не умеет) в других областях. Это очень сложная, бессмысленная. неблагодарная и неэффективная работа. Гораздо эффективнее делать всё честно.

Таким образом, наиболее приспособленным является тот, кто понимает, чего хотят люди, умеет донести эту информацию до людей, и качественно и своевременно удовлетворить их потребности.

Умение организовать работу других так, чтобы уменьшить потери времени и ресурсов — это тоже эффективный труд, управленческий труд. Массовая коллективная работа в некоторых областях (в частности, при массовом производстве) гораздо эффективнее индивидуальной работы, в иных важна чёткая последовательность и своевременный отклик. А использование одного инструмента несколькими людьми уменьшает время простоя этого инструмента и увеличивает его производительность. Таким образом, малая фирма эффективнее разрозненных индивидов, а крупное предприятие эффективнее разрозненных фирм. Поэтому люди, умеющие организовать совместный труд других, и те, кто способен работать в коллективе, команде, гораздо лучше приспособлены и имеют гораздо большие шансы на выживание. Правда, на определённом уровне эффективность управления начинает снижаться, поэтому для некоторых товаров и услуг несколько маленьких фирм всё ещё эффективнее гигантской корпорации, но этот уровень постоянно растёт в результате эволюционного развития управленческих теорий и методологии.

Наиболее приспособленными являются те, кто способен объединять усилия.

Однако что есть организация, как не форма кооперации и взаимопомощи? Эволюционным способом люди пришли к объединению усилий — именно так, как предсказывал Дарвин. Самые эффективные организации — те, в которых работники любят своё дело, доверяют и уважают друг друга, а менеджер не применяет принуждение и угрозы, а ставит желаемые и достижимые цели, направляя сотрудников на верный путь их достижения. А ведь отсутствие взаимопомощи — это то, за что всегда ругали социал-дарвинизм. Может, вместо того, чтобы топтать этот цветок,его стоило поливать и удобрять?

Но что создаёт этот идеал любви и взаимопомощи? Эгоизм, конкуренция, борьба за выживание. Просто именно кооперация является конкурентным преимуществом, позволяющим снижать издержки и увеличивать прибыль. Именно кооперация позволяет победить в конкурентной борьбе, эффективно используя те же методы, что и отдельный предприниматель, либо работник на рынке труда.

Так же, как и человек, занятый определённым делом и обменивающий результаты своего труда на результаты труда других, имеет больше шансов на выживание, чем человек, занимающийся всем подряд для удовлетворения лишь своих потребностей, так и организация, производящая определённый спектр товаров и услуг для удовлетворения потребностей других людей в обмен на возможность удовлетворения потребностей своих членов (сотрудников), имеет больше шансов на выживание, чем примитивное коллективное хозяйство.

И точно также, наиболее приспособленными являются те, кто кто способен объединять усилия, для того, чтобы определить, чего хотят люди, качественно и своевременно удовлетворить их потребности и донести эту информацию до остальных.

Именно такие люди являются наиболее приспособленными для жизни при свободном рынке. Конечно, это не значит, что остальные непременно умрут от голода. Те, кто не умеют продавать себя, или не способны кооперироваться с товарищами, или плохо знают своё дело и некачественно выполняют свою работу — они менее приспособлены к жизни при свободном капитализме, они будут зарабатывать меньше денег.

С одной стороны, такая ситуация стимулирует их к развитию в нужном направлении: научится понимать и уважать свободу и интересы других, научится работать в команде, избавится от лишней скромности или, наоборот, гордыни и хвастовства, научится честно и смело говорить о своих достоинствах, ставить цели и эффективно их добиваться, избавится от лени, наберётся опыта в своём деле.

С другой, те, кто принципиально не способен к жизни среди честных, умных и свободных, не будет обладать ни влиянием, ни властью и даже генетический материал будет медленнее распространяться. В отличие от коммунистических систем, в которых паразит и нахлебник получал созданные трудолюбивыми людьми блага, жирел и размножался, часто воспевался как нравственный идеал и даже получал реальную власть, при капитализме лодырь и иждивенец попросту вымрет. В отличие от первых двух моделей общества, паразитизм нечестных здесь — наименее продуктивный путь. Стать нахлебником не так-то просто. Ведь даже мошенничество — это труд, пусть и деструктивный, но приносящий мошеннику какие-то деньги. Ничего не делать можно разве что бесплатно. Первое время ты можешь быть нахлебником у своих родителей, но потом тебе придётся очень трудно — ведь мало кто согласится кормить тебя просто так, за то, что ты есть. Если и найдётся какой филантроп, то паразит будет удовлетворять свои потребности за счёт потребностей этого филантропа и велик риск, что филантропу такая ситуация надоест.

Но в принципе такие отношения возможны, если филантроп настолько эффективно использует свой труд, что способен удовлетворять двойную порцию потребностей. Более того, у филантропа скорее всего есть потребность в любви и сострадании и именно эту потребность удовлетворяет несчастный иждивенец-паразит. происходит свободный обмен. Существует рынок филантропов: добровольные жертвователи и частные меценаты. И существует как рынок вынужденных иждивенцев: одинокие старики, бездомные дети и животные, ветераны и инвалиды, больные раком/спидом/болезнью альцгеймера — так и рынок добровольных иждивенцев: вольные художники, бродячие музыканты, независимые учёные. Посредниками выступают различные некоммерческие организации: церкви и религиозные организации, политические и общественные движения, детские дома и приюты для животных, благотворительные фонды, исследовательские центры, экологические и зоозащитные волонтёрские общества и прочие, существующие на добровольные пожертвования, организации.

Таким образом, социальные инстинкты любви, сострадания и взаимопомощи помогают людям выжить даже в условиях социал-дарвинистского капитализма. А существование целого рынка взаимопомощи — это исключение, подтверждающее правило. Если у человека есть какие-то причины быть слабым, то даже не производя каких-то товаров и услуг, у него есть шанс выжить. Если человек отказывается участвовать в равном честном денежном обмене, то если он хоть что-то производит — у него есть шансы выжить. Однако если человек совершенно ничего не может и не хочет предложить миру, то мир ничего не предложит ему. Даже на рынке бесплатной любви и заботы, лодырь и паразит, процветающий при коммунизме, не имеет ни малейшего шанса на выживание.

У него есть один выход — измениться. Предложить что-то миру. Начинать придётся с низа, с простой и низкооплачиваемой работы. А если природой заложено хоть что-то, есть шанс полностью реализоваться и заняться не просто иногда творческой, но и только творческой работой. При капитализме у каждого есть шанс, его нужно просто взять, а не ждать, пока его дадут тебе Бог, государство, общество или жадные капиталисты.

А кто не плывёт — тот тонет.

Возникает вопрос, почему же эти принципы не реализованы в полной мере даже после распада СССР и перехода России к свободному рынку? Почему есть те, кто обогащаются совершенно несправедливо, и те, кто не получают заслуженных благ? Дело в том, что определённая группа использует совершенно не рыночные инструменты: прямое и скрытое насилие и многовековую ложь — и нарушает самый святой принцип свободного рынка, который была призвана защищать — принцип неприкосновенности частной собственности. И свободный рынок так никогда ещё и не был свободным. Эта группа людей называется государство.

Как государство мешает реализации капитализма в полной мере и почему в либертарианском обществе принципы социал-дарвинизма не превращают рыночную конкуренцию в военный конфликт всех против всех? Ответы на эти вопросы можно найти как в самой природе частной собственности, так и в системе правового регулирования на её основе.

Социал-дарвинизм против коммунизма

Универсальный Закон Природы: существо, недостаточно энергичное, чтобы бороться за своё существование, должно погибнуть. Такая формулировка принадлежит Герберту Спенсеру, ярчайшему представителю социал-дарвинизма. Социал-дарвинизм объясняет эволюцию общественной жизни биологическими принципами естественного отбора и борьбы за существование, подчёркивая роль конфликтов в общественном развитии.

К сожалению, идеи социал-дарвинизма были сильно извращены расистами и милитаристами. Возможно, поэтому у социалистов этот термин является ругательным. А может быть потому, что переложение теории эволюционного развития в результате приспособления на закономерности человеческого взаимодействия доказывает утопичность многих коммунистических идей. Поскольку в современном, поражённом социалистическими идеями обществе социал-дарвинизм признаётся ересью, он из области гуманитарных наук исчез, успешно мимикрировав под естественно-научную социобиологию. А идеи, на которых основывался социал-дарвинизм, продолжают развиваться и получать всё большую доказательную базу.

Рассмотрим три идеальных модели общества: этат-коммунистическое (социалистическое), анархо-коммунистическое (леволибертарное), анархо-капиталистическое (праволибертарное)

Высшая ценность этат-коммунизма — равенство, высшая цель — благополучие всего общества. Благополучие общества при этат-коммунизме зависит от эффективности планирования и контроля. Всё зависит от того, справляется «специалист»* или нет. И смогла ли система подчинить всех и каждого решениям «специалиста». Конечно, при коммунизме все специалисты компетентны, честны и трудятся на благо общества. Правда, никто не говорит, откуда берётся эта порода честных специалистов.

Высшая ценность анархо-коммунизма — братство. Это такая комбинация свободы и равенства. Братство при анархо-коммунизме зависит от честности каждого отдельного члена: есть ли братство, или всё портит какая-то крыса. Опять же, для этого нужны особые люди — люди будущего, честные строители коммунизма.

Высшая ценность анархо-капитализма — свобода. Без поправки на равенство. Равенство можно отметать как в принципе недостижимое или отложить на потом как достижимое в очень далёкой перспективе. На первый план выходит свобода. Благополучие каждого при свободном рынке зависит от каждого. Если человек хочет, он может стать счастливейшим человеком на планете. Если хочет, он может лежать на диване и ругать капиталистов. Судьба человека зависит от человека.

Кто, с точки зрения тезиса «выживает самый приспособленный», гарантированно выживает в каждом из вариантов?

При этат-коммунизме есть «компетентные специалисты» и есть быдло народ, которым специалисты управляют. Чтобы стать специалистом, нужно уметь доказать, что ты компетентен. Да, не обязательно быть компетентным, хотя если ты совсем дурак, это будет заметно сразу. Главное — убедительно доказать свою компетентность при «конкуренции идей» — иначе, борьбе за власть. Едва власть достигнута, удержать её легче — ведь ты признанный компетентый специалист, значит, тебе виднее. Ты победил, значит твои конкуренты ничем не лучше тебя. Ты специалист и тебе, как специалисту, виднее, что эти конкуренты вовсе не за всеобщее благо ратуют — они просто хотят занять твоё место, а,значит, они враги общего блага и всего народа. Можно отправить их принудительно трудится — а где именно, ты, как специалист, подскажешь. Особо опасных нужно будет расстрелять — увы, это необходимо для общего блага.

Если же тебе не удалось стать специалистом, то у тебя три способа выжить. Первый — бежать как можно дальше от этого общества. Но это не приспособление к обществу, это добровольное самоизгнание, поэтому этот вариант рассматривать не станем. Второй вариант — послушно исполнять волю специалиста. Иначе же расстреляют. Однако, если специалист слишком хорошо делал вид, что эффективен- в том смысле, что прослыл специалистом будучи круглым дураком, то общий уровень жизни будет падать слишком быстро, чтобы второй вариант можно было назвать иначе чем выживанием. Наиболее эффективным способом станет третий — собственно, приспособление. Умение там, где для выживания требуется нарушить волю специалиста, нарушать её так, чтобы не попасться и не быть расстрелянным. Иначе говоря — воровать, давать взятки и не палиться.

Что до постепенного отмирания государства, то оно происходит одновременно с вымиранием общества. Безработица одновременно с нехваткой толковых специалистов, сжигание зерна при всеобщем голоде, производство резиновых сапог только ради производства — чтобы эти никому не нужные сапоги годами лежали на складе.

Примерно так оно и было в советской России и других странах соцлагеря. Наиболее приспособленные либо тепло гнездились во власти, либо тихонько проворачивали маленькие дела: коррупцию и чёрный полусвободный рынок. Остальных ссылали, расстреливали, либо они сами сбегали от всеобщего равенства.

Можно сказать, что в таком обществе гарантированно выживет а)»компетентный специалист» и б)жулик и вор, но даже у них нет никаких гарантий выживания — если не изменится устройство этого общества, оно просто погибнет.

При анархо-коммунизме человек человеку брат и сотрудник в строительстве свободного общества. С каждого по возможности каждому по потребности. В отличие от этат-коммунизма, никаких «специалистов» нет — каждый волен поступать так, как ему захочется. Конечно, всем хочется благополучия. Благополучия для всех и в первую очередь для себя — природу человека никто не отменял. Каждый может найти работу по нраву, каждый получает то, в чём ощущает потребность.

Если человек хочет работать, он работает, причём в полном соответствии со своими возможностями: хочет и может — занимается свободным творчеством, хочет и может — организует людей на крупные проекты. Хочет но не может — занимается чем по проще: табуретки колотит, ботинки подшивает. Не хочет, значит, не может. Потому что может только если захочет. Ну или раз не может, значит, не может. Никто же заставлять не будет. Всё равно для общего же блага. Отдохнёт, подумает, поймёт, что это ему же нужно — пойдёт работать. А пока никто заставлять не будет. Здесь надсмотрщиков над рабами нет, здесь свобода.

Если человеку что-то нужно, он это получает. Хочет поесть — идёт на продуктовый склад, или напрямую на хлебзавод, на ферму, ещё куда. Хочет стул, присесть, отдохнуть после работы, просит плотника, тот ему сколотит. А вообще, он же коммунист, человек будущего. Может и сам огород завести и стул сам сколотить может. Мастер хоть куда, золотые руки. Ему ничего от общества не надо,у него всё есть. А кому-то надо. Ну, есть потребность. Торт сливочно-творожный каждый день — есть такая потребность. Стул резной, стол из красного дерева, машину спортивную, айфон 5 — есть потребность. Бери, конечно, раз надо — у нас взаимопомощь, сегодня я тебе помог, завтра ты мне. Нет, не нужно денег, доказывающих, что ты честно трудился и заработал на свои потребности. Мы тебе верим, ты трудяга, один из нас. Да и даже если лодырь — всё равно бери. Здесь не смотрят, кто ты. Здесь равенство.

Кто выживает в таком обществе? Тот, кто честно трудится на благо себя и других? Или тот, кто живёт по принципу «кто не работает, тот ест»?

Наиболее приспособленный: Тот, кто отдаёт меньше, а получает больше. Зачем работать. если всё бесплатное? А, стыдно быть лодырем? Ну, значит, выживает бессовестный, кому не стыдно. Честный трудится как вол, но ничего для себя не требует — другим нужнее, а он скромный! Так и погибает в нищете. Нечестный нихрена не делает: он не может, у него обстоятельства, у него нет возможностей — но всё время требует: ему нужно, у него обстоятельства, у него есть потребности. И живёт как царь. В результате честные вымирают, а нечестные лодыри плодятся и размножаются.

Более того, такая схема объясняет многие явления и при этат-коммунизме. Ведь там на словах было тоже самое, что анархо-коммунисты мечают воплотить на деле.. Там выживает тот, кто может нарушать закон не попадаясь. Честный работяга закон нарушать не может — специалисту виднее, а он не специалист, ему думать не разрешается. А нечестный закон нарушает, может даже не потому, что он нечестный, а потому что жить хочется. Поэтому даже существование надсмотрщиков не спасает ситуацию.

Хорошим решением могла бы быть круговая порука. Когда честные видят, что нечестные не работают и жалуются надсмотрщикам. Можно, конечно, самим вломить по первое число, но нельзя — честные так не делают, они против насилия над своими братьями. Свобода же, равенство, братство. Но нечестные говорят, что стучать начальству тоже нельзя — опять же, свобода, равенство, братство. Своих сдавать. Настоящие братья так не поступают. «Как же тогда бороться с тобой, гад?» — спросит в отчаянии честный. «Ну, воспитывай меня, обучай. А вообще, меня поздно перевоспитывать, такой вот я. сам страдаю. Ты лучше детей своих воспитывай, чтобы они не стали таким, как я». И мы приходим к милому культу учителя и воспитателя, проблемам воспитания молодёжи, комсомолу и пионерам, переносу государственного тоталитаризма на школу, где те же процессы начинают протекать в более раннем возрасте, ускоряя нравственное разложение общества.

В результате честные всё равно вымирают, а нечестные процветают. И когда остаются одни нечестные, круговая порука начинает действовать в обратную сторону: один нечестный покрывает другого, чтобы тот покрывал его. «Специалисты» и надсмотрщики, которые набираются из того же теста, что и все остальные люди, начинают сами покрывать преступников, лодырей, негодяев — потому что сами остались только негодяи и преступники. Все сражаются за статус кво — лишь бы не спалиться перед самими собой, что честных трудяг давно не осталось и никто ничего уже не производит, лишь проедает остатки, надеясь на какое-то коммунистическое чудо.

А при чём здесь «социал-дарвинизм», спросите вы? А при том, что он утверждает, что правило «кто не работает — тот не ест» — это Закон Природы. А в коммунистических обществах это правило искусственно отменяется и заменяется на «кто не работает — тот ест». Но закон продолжает работать независимо от воли людей и в результате правило «кто не работает — тот не ест» действует не на каждого индивида по отдельности, а на всё общество в целом: в нём больше никто не работает и никто не ест.

Безусловно, социал-дарвинизм, в таком виде, как он развивался в XIX веке (до того, как он стал социобиологией), много объяснить в этой ситуации не сможет. Ведь негодяи не считают себя негодяями. Многие честно считают, что они не могут и что им нужно, поэтому никакая порука на них не действует. Отдельные личности совершают трудовые и военные подвиги. Честные и трудолюбивые вымирают не так стремительно — они сбиваются в кучи и выживают за счёт кооперации и взаимопомощи. Однако это всё вполне биологические явления, социальные инстинкты. Та же круговая порука — это тоже форма кооперации, только основывающаяся на инстинкте самосохранения. Круговая порука, направленная на выявление и ограничение нечестных лентяев, позволяет продержаться всему обществу. Круговая порука, направленная на сохранение статуса-кво — это баланс действия инстинкта самосохранения каждого отдельного негодяя. Это всё объясняется положениями обычного дарвинизма и современной социальной биологии.

Таким образом, естественно научные принципы доказывают утопичность коммунистических теорий. Коммунизм возможен лишь при выведении особой породы человека, «человека коммунистического», на которого не распространяются биологические и социальные законы. В тоже время, коммунизм призван такого человека воспитать. Но нельзя построить коммунизм в какой-либо форме при существовании какого-либо иного человеческого вида. Вымирание Homo Sapiens — необходимое условие и естетвенное следствие коммунизма.

Анархо-капитализм блестяще справляется с этой проблемой, не пытаясь бороться с эгоизмом отдельных людей, а используя естественный эгоизм на благо всех людей. Капитализм не пытается спасти тех, кто ничего не хочет делать для своего спасения. Напротив, при свободном рынке честный трудящийся человек является наиболее приспособленным, тогда как нечестный лентяй естественным образом вымирает, как наименее приспособленный вид. Таким образом, не имея цели воспитать особый вид человека, именно к этому может привести свободный рынок. Однако, анархо-капитализм в современном обществе ещё не был реализован в полной мере, поэтому иждивенцы и лентяи продолжают существовать и бороться за выживание.

Подробнее об эволюции человека в условиях свободного рынка я расскажу здесь.

_____________________________

*Компетентный специалист — такой термин использовал мой оппонент, описывая идеальную коммунистическую систему, которую он в последствии охарактеризовал как свободу и анархо-коммунизм. По функциям он соответствует чиновнику определённого ведомства. Например, компетентный эколог должен решать проблемы защиты окружающей среды в стране или во всём мире. Компетентным специалистом становится тот, кто выиграл в «конкуренции идей» — смог доказать остальным членам общества, что именно он способен решать проблемы в своей области: у него достаточно знаний и опыта, либо оппоненты не могут с ним сравниться. Общество должно осуществлять контроль за деятельностью специалиста, а другие специалисты по мере необходимости критиковать его деятельность и предлагать альтернативные идеи. На вопрос, чем такая система отличается от государства, оппонент утверждает, что при капиталистическом государстве чиновники преследуют корыстные цели, а предлагаемая им система направлена на благо каждого и всех вместе.

Партия «Единый Windows»

Капиталист Стив Джобс создал прекрасную во многих смыслах компанию, просто потому что он не чурался прибыли, не боялся прибыли, стремился к прибыли. При этом он стремился не только к прибыли, потому его продукты отличаются красотой и изяществом, и раскупаются как горячие пирожки несмотря на космические цены. Команда Apple нашли своих покупателей и создали для них целый мир, свою культуру — мир людей, которых сейчас презрительно зовут яблочниками или яблокофилами.

Но мир не вертится вокруг Apple и в мире много других людей, яблочниками не являющихся. Они не видят каких-то преимуществ iпродуктов перед продукцией Samsung, а разница в производительности между PC и Mac не оправдывает разницу в ценах.

Компания Microsoft также существует ради и благодаря прибыли, но её создатели в своё время стремились к удобству и функциональности. В результате несмотря на то, что Windows и прочие продукты MS всё ещё являются сырыми и каждый новый выпуск лишь очередное обновление бета-версии нормального ПО, подавляющее большинство пользователей предпочитают продукцию мелкомягких. Хотя она не славится стабильностью и безопасностью, она характеризуется удобным, привычным интерфейсом и большим числом приложений, совместимых с Windows или изначально создававшихся для этой ОС.

Компании вынуждены угождать пользователям, чтобы выживать. Компания Sony когда-то была мировым лидером мира электроники, а сейчас отступает по всем фронтам потому, что кроме прибыли преследовала лишь одну цель: прогресс ради прогресса.

Наконец, после создания Linux все *nix-системы создаются не только для пользователей, но и самими пользователями. В отличие от других двух гигантов мира операционных систем, у Linux нет единого производителя и нет единственного конечного продукта. Вместо этого существуют тысячи независимых разработчиков и десятки разнообразных дистрибутивов — каждый со своим дизайном, уровнем проработки, числом ошибок и удобством пользования. Есть свои гиганты, есть свои аутсайдеры, одни ОС появляются и набирают популярность, другие становятся невостребованными.

Каждый может выбрать ОС себе по вкусу, каждый может приобрести не один гаджет от разных производителей, каждый волен вовсе отказаться от использования результатов технического прогресса. Это и есть свободный рынок, а дистрибутивы Linux — это целый рынок внутри рынка, весьма коммунистичный, несмотря на капиталистическую систему.

Но представьте, что кто-нибудь захочет внести порядок в этот хаос. Он скажет, что Apple «незаконно» загребает огромные прибыли, тогда как создатели Linux работают бесплатно, за идею. Обяжет Apple снизить цены (из-за чего фирма либо разорится, либо снизит качество), а пользователей Linux приобретать дистрибутивы и обновления к ним по цене MS Windows (из-за чего никто ими больше не станет пользоваться). Или, например, издаст распоряжение, что все государственные органы, частные компании и физические лица должны будут приобретать исключительно продукцию Microsoft как наиболее удобную и понятную (для этого распорядителя) систему — чтобы Гейтс и компания могли спокойно разрабатывать идеальную ОС, не отвлекаясь на конкурентную борьбу за потребителя. Выдаст лицензию Microsoft, а другим компаниям выдавать не будет. Или выдаст по началу, для имитации свободного рынка, а потом отзовёт лицензии у всех, кто может составить хоть какую-то конкуренцию. Более того, в рамках всенародной/всемирной компьютеризации обяжет каждого приобрести компьютер, чтобы повысить число пользователей и с одной стороны улучшить состояние всех людей (теперь у каждого компьютер, хоть даже им нечего есть), с другой — финансово поддержать единственного разработчика ПО.

Не будет дорогих, качественных, красивых iпродуктов, позволяющих обладателю чувствовать своё превосходство над прочими. Не будет бесплатных *nix-систем, по надёжности и удобству работы обгоняющих даже iOS. А качество MS Windows которое едва начало улучшаться в последние годы (Windows 7 и 8 считаются говном лишь по инерции, хотя объективно давно стали конкурентоспособным продуктом), за неимением материальных стимулов и ценностных ориентиров вернётся к уровню Win95, но скорее всего просто замрёт в текущем состоянии на долгие годы, как когда-то застрял отечественный автопром.

Фашизм? Социализм? Но ведь именно такая ситуация существует сейчас во многих сферах любого государства: образование, медицина, ж/д транспорт, электроэнергетика, отопление, канализация и водообеспечение, лесное хозяйство, дорожное строительство, пенсионное страхование, суды, полиция — всё это узаконенные монополии. При этом через систему налогообложения нас обязывают платить за предоставление некачественных услуг, которыми мы даже не всегда пользуемся. В школах учатся только усидчивые и послушные,  остальные просто выживают и в пустую тратят своё время — а оплачивают это даже те, у кого не было и никогда не будет детей. Вместо того, чтобы надеяться на полицию, многие предпочитают страховать имущество и платить ЧОПам, но при этом этим людям и организациям никто не делает скидок. ЖКХ является третьей национальной бедой после дорог и чиновников. И ни один государственный суд не признает, что налоги, за счёт которых он существует, являются узаконенным грабежом.

А мы всё равно продолжаем верить в «государство социального обеспечения», «суверенную демократию» и «государственный капитализм» как лучшее, что может создать человечество.

Но больше всего меня удивляют те, кто во всёх своих и общенародных бедах винит монополистов, разглагольствует о справедливости, желает свободы, но при этом продолжает придерживаться принципов этатизма в экономике. Это напоминает наивную веру в Царя-батюшку, который прогонит буржуинов и поднимет Русь-матушку с колен.

При всём при этом, единственный аргумент, который во все времена могло предоставить государство в пользу своего существования — это ментовская дубинка. Остальные аргументы попросту не выдерживают никакой критики.