Частная собственность как право человека на труд и продукты своего труда

Центральный догмат либертарианской церкви, главная аксиома капиталистической теоремы и самый острый камень преткновения между индивидуализмом и коллективизмом — это институт частной собственности.

В соответствии с учением Джона Локка, каждый человек обладает правом на самого себя. Это право никем не даётся — оно существует объективно, коль скоро человек сам управляет своим телом и разумом.

В какой-то мере, разум и тело тоже управляют человеком. Человек не может игнорировать потребности своего тела в пище, воде и воздухе, он испытывает потребность в комфорте и безопасности; социальная сторона его природы заставляет искать общения с себе подобными, устанавливать связей и определять своё место в системе взаимоотношений; а любопытный разум требует знаний и желает творчества.

Эти потребности возникают неосознанно, бессознательно. Но именно сам человек, его сознание определяет, какие потребности следует удовлетворять в первую очередь, и каким образом это делать. И только он несёт ответственность за свои поступки.

На это можно возразить, что человек — это животное, контролируемое инстинктами. Тело и разум, сознание и подсознание взаимозависимы, т.е. влияют друг на друга. Неудовлетворённые потребности, подавляемые желания, негативные эмоции могут оказывать давление на наши решения. Но доказано и то, что человек способен контролировать своё самочувствие и эмоции волевым усилием. Кто-то умеет это делать инстинктивно — у них от рождения высокий эмоциональный интеллект (коммуникативная компетентность). Другие способны развить это качество в себе, так же, как одни накачивают мускулатуру, а другие поддерживают высокий уровень относительного интеллекта (IQ). Но человек может никак не развиваться — не раскрывать свои сильные стороны, не подтягивать слабые. И это тоже его выбор, его ответственность.

Единственный доступный человеку способ удовлетворения его потребностей — это труд. Труд — это целесообразная, сознательная деятельность человека, направленная на удовлетворения потребностей индивида и общества. Пока нас интересуют только потребности индивида — и они удовлетворяются трудом. Исключение может составлять разве что потребность в пассивном отдыхе — она удовлетворяется отсутствием какой-либо деятельности вообще, но создание условий для отдыха тоже осуществляется через труд.

Труд, как и любая другая деятельность производится человеком с помощью его тела (физический труд) и разума (умственный, интеллектуальный труд). Хотя игра, художественное творчество и управление деятельностью других людей часто осуществляются посредством эмоций, выбор эмоций и контроль над их применением осуществляется посредством разума, поэтому игра, творчество и управление — это формы интеллектуального труда.

В той же мере, в какой человек имеет право на самого себя, на своё тело и разум, он имеет право и на продукты своего труда. Во-первых, потому что труд неразрывно связан с телом и разумом человека. Во-вторых, потому что иначе потребности человека не удовлетворяются; без удовлетворения потребностей тело и разум человека разрушаются, а его право на них ограничивается — его владение разрушается, он не распоряжается им в полной мере и не в полной мере им пользуется. Конечно, тело и разум стареют, слабеют и разрушаются естественным путём, потому что такова их природа, однако любое внешнее влияние, ускоряющее эти процессы нарушает право человека на самого себя. В итоге, тело и разум человека — причина и следствие его труда, без человека нет труда, а без труда нет человека. Поэтому если человек имеет право на самого себя, он имеет равнозначное право на свой труд.

Окружающая нас действительность нам не принадлежит. Она не принадлежит никому. В отличие от человеческого тела, нет никаких предпосылок и оснований для того, чтобы индивид или коллектив могли присвоить себе права на природные ресурсы. Как, собственно, нет никаких оснований не присваивать — пользуясь природными ресурсами, человек не нарушает ничьих прав. Отдельно стоит вопрос о правах животных — сторонники этого понятия считают, что у животных есть права на их тела и продукты их труда аналогичные правам человека. Сейчас этой проблемы мы касаться не будем.

Когда человек осуществляет труд, он использует ничьи природные ресурсы и преобразует их в результаты своего труда. Природный ресурс, на который человек воздействовал своим трудом, так или иначе отличается от ресурса, на который человек не воздействовал. Степень этого различия зависит от объёмов труда. От степени этого различи зависит и степень удовлетворения потребностей человека. Чтобы сорвать дикорастущее яблоко много ума и сил не требуется, а на одних ранетках долго не протянешь. Чтобы набрать яблок, отвезти их в дальний край, где таких фруктов и не видали никогда, нужно приложить более значительные умственные и физические усилия, а в результате обмена можно уже удовлетворить самые разные потребности, в том числе и потребности других людей в яблоках. Чтобы отобрать самый плодовитый сорт яблок, организовать его регулярное размножение и сбор урожая для дальнейшего распределения в различные уголки мира человечеству потребовались умственные усилия нескольких поколений (выраженные в знаниях), умственные и физические усилия сразу нескольких людей (образующих организацию), а в результате удовлетворяется целый комплекс потребностей огромного числа людей — как потребителей — покупателей яблок, так и членов коллектива, выращивающего и продающего эти яблоки.

Таким образом, индивид, его тело и разум, осуществляемый им труд и продукты этого труда являются частной собственностью индивида. Частная собственность является объективным явлением, непосредственно связанным с природой человека. Право собственности на себя, своё тело и разум, труд и его продукты является врождённым и неотъемлемым правом каждого индивида.

Коллективисты с этим категорически не согласны.

Одни коллективисты оспаривают права собственности на природные ресурсы. Они заявляют, что каждый человек в равной степени владеет всеми природными ресурсами. Иначе говоря, каждый обладает правом на долю этих ресурсов. Мало того, что в отличие от права человека на самого себя, безусловное право человека на природный ресурс не имеет никаких очевидных и не очевидных оснований. Такой подход также означает, что при увеличении общего числа людей, доля прав каждого из них уменьшается. При таком подходе людям становится невыгодно размножаться, а наиболее богатым становится последний человек на земле. Именно такое понимание прав больше всего провоцирует насилие — вместо того, чтобы преобразовывать природные объекты своим трудом, люди начинают насильственную борьбу за пустое, непродуктивное обладание ими.

Другие коллективисты оспаривают права собственности на труд. Они утверждают, что труд и продукты труда каждого человека в равной степени принадлежат всем людям, всему обществу. Но мы уже убедились, что труд человека и есть сам человек — без человека нет труда, без труда нет человека. Значит, каждый из нас обладает долей на каждого из нас. Любой человек обладает правом на одну семи с половиной миллиардную долю любого другого человека. При этом право на него самого поделено на семь с половиной миллиардов равных долей. И ему из этих семи с половиной миллиардов принадлежит только одна часть. А то и вовсе ни одной. Каждый раб всех и владелец каждого. То есть постулируемое в самом начале этой статьи прав человека на самого себя нарушается полностью — или почти полностью. Человек почти не имеет прав на себя, на своё тело и разум, на продукты своего труда. Любой может сказать, что ему делать и как поступать. А что если один собственник требует от него одного, а другой другого? С одной стороны, он сам владеет одной семи с половиной миллиардной долей на себя, поэтому может поступить так, как того требует один из других членов общества, а может поступить по-своему. С другой, он не может поступить не нарушая права первого или второго собственника или свои собственные. Кроме того, что такая ситуация в принципе является абсурдной, она к тому же приводит к постоянным конфликтам в связи с непрекращающимся нарушением чьих-либо прав.

Признавая право собственности человека на самого себя мы избегаем очень многих конфликтов — как минимум, мы избегаем ссоры со здравым смыслом.

Труд не обязательно связан с непосредственным производством товаров или услуг. Он в первую очередь должен удовлетворять потребности индивида. Посредством игры, творчества, образования, общения удовлетворяются многие потребности человека без создания товаров или услуг — можно сказать, что человек оказывает услуги самому себе.

Но также человек может удовлетворять не только свои потребности. В том же общении удовлетворяются социальные потребности сразу нескольких, минимум двух индивидов. Как уже сказано в приведённом выше определении труда, он может удовлетворять не только потребности индивида, но и потребности общества — других людей.

При этом человек может удовлетворять лишь потребности общества без удовлетворения своих потребностей. Если человек добровольно соглашается на такой труд, скорее всего какие-то потребности всё-таки удовлетворяются, просто этот человек не отдаёт себе в этом отчёт. Это может быть потребность в общении, самоутверждении, творческой самореализации. Если же не происходит удовлетворения никаких потребностей, человек вскоре прекращает этот труд. Если не прекращает, скорее всего речь идёт о принуждении, являющимся нарушением его прав на себя. Кто-то присваивает эти права себе и реализует их — это называется насилием, но об этом позже.

В связи с врождёнными различиями, о которых говорилось в начале, один человек что-то делает лучше, чем другой, а что-то хуже. Людям не обязательно самим удовлетворять свои потребности, если это могут сделать за них другие гораздо лучше, быстрее и с меньшими затратами ресурсов. Это называется разделение труда. Чтобы это не имело форму насилия, в обмен на удовлетворения своих потребностей, человек удовлетворяет потребности других индивидов. Это называется обмен. Иногда индивиды объединяют свои знания и усилия для повышения эффективности труда. Это называется кооперация.

Примеры, когда удовлетворение потребностей одного индивида непосредственно и одновременно связано с удовлетворением потребностей другого, как в случае с общением на равных, очень редки. Чаще всего между ними находится определённый промежуток времени. Кроме того, если один человек может непосредственно удовлетворить потребности другого, это не значит, что тот может сделать тоже самое. Возможно, он хорошо удовлетворяет какие-то потребности, но не те, что в данный момент испытывает первый индивид. Необходимо отсрочить удовлетворение потребности, которую удовлетворяет второй индивид, удовлетворение потребности первого перепоручить другому. Хорошо, если все трое являются членами одной семьи или какой-либо другой малой группы. А что если потребности первого удовлетворяет единственный в округе специалист, не особо доверяющий людям и не согласный удовлетворять их потребности просто так.

Для этого используется универсальный инструмент обмена — деньги. Деньги — это эквивалент потребностей, удовлетворённых или удовлетворяемых в будущем. Объём денег или число денежных единиц, которые индивид готов заплатить за удовлетворение своей потребности и насколько он оценивает возможности других эту потребность удовлетворить — это эквивалент его потребности в понимании покупателя. Число денежных единиц, которые индивид требует за свои продукты труда — это то, как он оценивает значимость потребности покупателя и возможности своего труда в их удовлетворении, т.е. это тоже эквивалент потребности, но уже в понимании продавца. Как только два разных понимания сходятся, совершается сделка — добровольный обмен эквивалента потребности на её удовлетворение.

Таким образом, индивид может использовать свой труд для удовлетворения своих потребностей через удовлетворение потребностей других людей. При этом индивиды, пользующиеся его трудом не обязаны удовлетворять его потребности сразу, если у них нет такой возможности — они могут отложить это во времени или переложить на другого индивида посредством оплаты деньгами. Что особенно важно, индивиды при этом не зависят от возможностей того или иного индивида удовлетворять их потребности. Они могут свободно выбирать, кто будет удовлетворять их потребности, а чьи потребности будут удовлетворять они.

Кроме денег, существует другой способ регулирования отношений между индивидами. Это договор. Договор — это соглашение между двумя и более сторонами. Сторонами могут выступать как индивиды, так и группы коллективов, организации — юридические лица. Участники соглашения прописывают взаимные права и обязанности. Участник имеет право заключать договор и действовать в соответствии с его условиями. Участник обязан соблюдать условия договора, ведь их нарушение означает нарушение прав остальных участников.

При этом условия договоров могут быть разными, они могут постулировать обмен результатами труда, регулировать процесс совместного труда и даже предусматривать передачу прав собственности на любую частную собственность участников. Многие договоры начинают действовать с момента подписания всеми участниками или возникновения описанного в договоре события. Иногда чтобы договор вступил в действие, необходимо достаточно, чтобы один из участников начал совершать регулируемые договором действия — это может считаться выражением его согласия с условиями договора.

На практике возможны даже договоры о рабстве, когда один индивид добровольно передаёт себя в собственность другому. В теории, однако возникает противоречие, когда желания и стремления раба меняются — тогда, с одной стороны, выполнение договора осуществляется другим участником (или участниками) насильно,с другой — раб сам заключил такой договор. В этом случае договор будет расторгнут и после расторжения на участников не будут распространяться его действие и раб станет свободным. Однако с инициатора расторжения, нарушившего права других участников, за это нарушение другие участники могут затребовать компенсацию в соответствии с условиями договора, либо, если договор не устанавливает платы за его расторжение, в соответствии с принципом справедливости.

Любое нарушение прав собственности индивида на самого себя, свой труд и продукты своего труда называется насилием. Убийство или ранение человека — нарушение его права на самого себя или свою часть. Грубость и эмоциональное давление можно отнести на причинение эмоционального урона его разуму. Насильственное принуждение так же является нарушением прав человека на себя и свой труд. Воровство — это нарушение права человека на продукты его труда. Грабёж — это совмещение принуждения и воровства, когда человека принуждают отказаться от части своих прав, нарушить их.

Существуют и менее очевидные нарушения. Нарушение договора — это нарушение воли одного из участников, нарушение его прав и, соответственно, тоже является насилием. Ограничение выбора — это форма принуждения. Хотя один умный человек сказал, что выбор есть всегда, просто нас не всегда удовлетворяют предложенные варианты. Налоги — это форма грабежа. В обмен на часть продуктов своего труда (или денег, как используемого при обмене эквивалента этих продуктов) человек не получает удовлетворения своих потребностей. Предлагается считать налогообложение формой обмена части продуктов труда на государственные услуги, однако такой обмен не является добровольным, не относится к распоряжению или пользованию этими продуктами. Нельзя не платить налоги, защищая своё право на продукты труда, не становясь преступником — т.е. существует насильственное принуждение или угроза такового.  Нельзя выбрать другого изымателя налогов, удовлетворяющего потребности индивида, либо можно но лишь при смене территории местонахождения, т.е. выбор ограничен существованием монополиста, присвоившего себе определённую территорию.

В последней статье про социал-дарвинизм я опустил возможность использования грубой физической силы в качестве конкурентного преимущества и способа приспособления в естественном отборе. Мы выяснили, что применение грубой силы одним индивидом для воздействия на другого является насилием. Человек не имеет права совершать насилие, поскольку это означает нарушение прав других людей. Что происходит, если один индивид нарушает права другого?

Любой человек, владея, пользуясь и распоряжаясь собой может форсировать осуществление своих прав при возникновении необходимости. Если у него насильно отнимают продукты его труда, он может насильно их себе вернуть. Если часть его собственности была уничтожена, он может потребовать восполнения этой части, либо уничтожить соразмерную часть собственности нарушителя его прав.

Таким образом, человек изначально не имеет права применять насилие против другого. Однако, если его права нарушены, он может нарушить соразмерные права другого. Соразмерность, во-первых, означает, что один не может нарушать права другого больше, чем тот нарушали его права — это принцип справедливости. Во-вторых, он не обязан нарушать права другого тем же способом. Если человеку сломали руку, он может сломать руку обидчику — а может затребовать с того денежную компенсацию. Деньги в данном случае выступают эквивалентом нарушенных прав или эквивалентом потребностей, которые из-за нарушения прав не могут быть удовлетворены.

Кроме того, никто не обязан заниматься выяснением отношений с обидчиком самостоятельно. Он может поручить эту работу тем, кто лучше умеет с ней справляться. Подробно с этим я предлагаю ознакомиться здесь и здесь — мне показалось, что автор пишет весьма доступно. А также обращаю внимание на некоторые мои замечания в этой статье.

При оценке нанесённого вреда индивиды могут быть необъективны, и, в отличие от повсеместного удовлетворения потребностей, цена нарушения прав не является устоявшейся в результате постоянного взаимодействия предложения и спроса. Преступник оценивает своё правонарушение как незначительное, пострадавший — как самое преступление против человечности. В отличие от рынка потребностей, где в конечном на каждую цену найдётся свой покупатель и свой продавец, здесь возникает конфликт.

Самостоятельно, не нарушая прав друг друга, индивиды этот конфликт решить не могут. Однако они могут призвать третьи лица, которые примут решение за них — третейский судья или коллегия присяжных. Чтобы это решение не нарушало прав ни того ни другого участника конфликта, лица, принимающие такое решение, должны удовлетворять обоих. Конечно, нарушитель может отказывать всем предлагаемым кандидатурам, но тогда судью ему навяжут, нарушив часть его прав в качестве частичной компенсации прав, нарушенных им. Кроме того, у него имеется возможность оспорить решение суда с другим судьёй. Такие тяжбы могут длиться долго, но наиболее объективным считается принцип двух решений. Если два суда приняли два разных решения, эти решения рассматривает третий суд и тогда из трёх случаев, в двух решение совпадает — оно и будет считаться законным. Если второй суд поддержал решение первого, созыв третьего будет лишним.

Предложенная схема не вытекает непосредственно из самой природы права собственности и является дискуссионной, хотя на мой взгляд, её правомочность очевидна. Но этом моё субъективное мнение (пусть оно и совпадает со мнением многих исследователей либертарианского права). Объективным является утверждение, что сами по себе права собственности являются не источником, как считают коллективисты, а решением большинства конфликтов. Единственный род конфликтов вокруг прав собственности связан не с их соблюдением, а с их нарушением, и решается вполне цивилизованными методами. При этом в либертарианском обществе также существует угроза наказания

Кстати, судьи и присяжные, совершая суд, удовлетворяют потребность людей в справедливости, а защищая частную собственность защищают возможность удовлетворения потребностей. Принятие решения по обсуждаемому в суде делу — это сложный интеллектуальный труд. И этот труд должен быть оплачен эквивалентом потребностей — деньгами. С одной стороны, в честном суде заинтересованы оба участника конфликта. С другой, при нарушении прав собственности, преступник своими действиями создал ситуацию, когда потерпевшему потребовались услуги судьи. В любом случае угроза наказания становится более серьёзной, а обжалование решений суда имеет смысл лишь в искренней уверенности подсудимого в своей невиновности, поскольку иначе он только увеличивает своё наказание.

Ещё один аспект прав собственности, оспариваемый коллективистами, относится к наследственному праву. Действительно, с какой это стати какие-то люди наследуют несметные богатства, не проработав и дня, не удовлетворив ничьей потребности?

Для начала, наследники изначально действительно не имеют никаких правовых оснований для получения наследства. Равно как и никто другой. Например, что происходит, когда умирает человек, не имевший ни детей, ни внуков, ни братьев и сестёр, ни вообще какого-нибудь оставшегося в живых родственника? Его богатства, удовлетворяющие потребности товары или денежные эквиваленты потребностей — они становятся ничьи, возвращаются в природное состояние, где их может взять и использовать любой. Государство или общество не имеют никаких твёрдых прав на собственность умершего.

Но как правило у людей есть наследники. Почему они получают наследство? Вовсе не потому, что они имели на него какое-то право. Потому, что это право имел первоначальный собственник. Индивид, обладая правами на себя, свой труд и продукты труда волен распоряжаться ими как угодно,в том числе, передать эти права другим людям. Эта передача происходит и во время обмена, торговли. Назначая наследников, индивид не получает никаких прав взамен. Но вряд ли речь идёт о насилии, ведь индивид удовлетворяет определённые свои потребности — он обеспечивает своих любимых необходимой поддержкой, он гарантирует своим сбережениям достойное применение или просто развлекается, назначив наследником кого угодно кроме нелюбимых родственников. Наследники обладают правами только потому, что их завещатель наделил их этими правами — а ведь он может отдать эти деньги на благотворительность или завещать все богатства своему дворецкому. При этом, наследник вправе отказаться от наследства, ведь завещание — это договор оферты, предложение, с которым вовсе не обязательно соглашаться — в этом случае, как и в случае отсутствия родственников, наследство становится ничьим.

Другое дело, что далеко не все пишут завещания, никак не выражая свою последнюю волю. Это неоднозначный случай. Сейчас существует негласный принцип презумпции наследования, по которому ближайшие родственники (а возможно и близкие друзья) являются наследниками умершего, если завещания не существует и они владеют правами на равнозначные доли от наследства, если в тексте завещания эти доли не определены. Впрочем, это может оказаться вторым родом конфликтов, связанных с частной собственностью и решение которых может найти лишь суд.

Презумпция наследования действует и при убийстве. При ограблении или нанесении побоев сам индивид решает, будет ли он мстить или требовать возмещения, или простит преступника, и он будет получать компенсацию. При убийстве потерпевший уже не сможет отстоять свои права в суде — он уже умер. Даже если завещание грамотно составлено и заверено у нотариуса задолго до гибели человек, вряд ли оно будет содержать алгоритм действий в случае убийства завещателя. Поэтому, по презумпции наследования, право мести или возмещения принадлежит прямым наследникам аналогично остальным наследуемым ими правам.

Впрочем, если умерший застраховал свою жизнь в агентстве, описываемом в приведённых выше ссылках, то он мог предусмотреть эту ситуацию и описать свою волю в договоре с агентством. А что более вероятно, у агентства может существовать своя стандартная схема действий, описанная в договоре с умершим.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s